Каждый раз, садясь за клавиатуру компьютера, я обнаруживаю, что ухожу или, вернее сказать, откладываю на потом свой рассказ о знаменитом мясе Аргентины, и о кухне этой страны. Может это связано с тем, что я, не являясь безоговорочным фанатиком мяса, человеком, который не может без него и дня прожить, все же все дни пребывания в Аргентине ел этот продукт с неизменным удовольствием и большим аппетитом.  И я боюсь, что сравнения, которые волей-неволей придут мне в голову, будут не в пользу отечественного производителя.

Надо сказать, что я не гурман и стараюсь у себя на родине налегать в основном на птицу, все-таки в какой-то степени больше рассчитывая на свой кошелек пенсионера. Мясо в наши дни предполагает наличие хоть какого-то вспомоществования. А от кого его ждать? Не от государства же! Оно и так из сил выбилось, выплачивая нам – пенсионерам – пенсию. А тут еще мясные запросы. Да и медицина недвусмысленно говорит, что после определенного возраста надо себя в этом вопросе ограничивать, а то и вовсе отказаться от таких вредных мясных соблазнов, ничего хорошего организму не приносящих. Ну вот, мы все (или почти все) послушно и следуем рекомендациям отечественной медицины или более объективным рекомендациям (скорее сигналам) наших кошельков. Против таких аргументов мимо не проскочишь.

Я, надеюсь, никого не удивлю и не сделаю никакого открытия, если скажу, что Аргентина – это не только страна, подарившая миру танго, но и страна, известная своими мясными деликатесами.  Страна знаменитого аргентинского стейка — мясная страна. Страна, наладившая производство мяса, и, страна, умеющая и любящая его потреблять.

 Животноводство в этой стране играет ключевую роль. По поголовью скота Аргентина занимает одно из первых мест в мире – более  56 млн. голов. Цифры, которые я привожу здесь, наверняка устарели, но все равно они впечатляют. А, если их сопоставить с населением нашей страны? Но не буду ни на что намекать, это не входит в мои планы.

Доля Аргентины в мировой торговле мясом составляет: по говядине – 9%, по баранине -1,5%, по свинине – 0,1%, по конине – 20%. Несмотря на то, что молочное животноводство не играет в Аргентине большую роль, я не заметил скудости ассортимента на молочных прилавках в магазинах столицы. Выбор молочных продуктов в тех магазина, которые мы посещали, всегда был на высоте: красочен по упаковке и разнообразен по ассортименту. Единственное, что меня слегка озадачило, так это отсутствие в торговой сети сметаны и творога. Их заменяют другие продукты, напоминающие сметану и творог. Но это, по всей видимости, некоторые особенности аргентинской кухни и пристрастий самих едоков.

По производству мяса на душу населения Аргентина занимает пятое место в мире.  Более трехсот тысяч фермерских хозяйств занято выращиванием крупного рогатого скота. На внутренний рынок страны они поставляют 85% производимой продукции. Потребление говядины в Аргентине за прошлый год составило 65 кг на каждого жителя этой страны (верить, не верить – решать вам), и это абсолютный мировой рекорд. Но и это еще не все, были годы, когда потребление говядины на душу населения превышало сто килограмм. От таких цифр дух захватывает.

Но Аргентина не только себя научилась обеспечивать мясом, но и стала очень крупным экспортером этого продукта и занимает восьмое место в мире по торговле мясом. Российский рынок тоже не обошелся без аргентинского мяса.  В 2013 году доля мяса из Аргентины составила на российском рынке 12% и на его закупку наша страна потратила 1 млрд. долларов.

Как же Аргентина сумела добиться таких впечатляющих результатов? Здесь уместно окунуться в историю этого вопроса. До появления первых поселенцев из Европы сочную траву будущей аргентинской пампы просто  некому было жевать – крупный рогатый скот в этих местах не наблюдался. И лишь с прибытием первых испанских завоевателей в эти края,  которые и завезли представителей крупного рогатого скота, можно считать началом распространения этих животных на этой территории. Первые поселения на этих землях просуществовали недолго.  Из-за враждебного отношения местного населения  поселенцы вынуждены были порой бросать все свое имущество (и скот в том числе), и в спешке покидать нажитые места. Брошенным впопыхах испанским коровам понравилась и свобода, и трава, которая была зеленой круглый год. А отсутствие болезней и хищников приводило к неумолимому увеличению поголовья. И когда через несколько десятилетий в эти края приплыл очередной испанский конкистадор Хуан де Гарай – один из основателей Буэнос-Айреса – он с удивлением обнаружил в добром здравии многочисленную хорошо откормленную, когда-то брошенную на произвол судьбы скотину, которая выжила и расплодилась. Выводы, которые он сделал от увиденного им, были пророческими: он один из немногих, кто сумел рассмотреть в этих коровьих стадах радужное будущее зарождающейся страны.

Но его окружение не смогло по достоинству оценить его выводы и оставило без должного внимания его революционные и смелые догадки. Отношение к диким стадам коров порой носило просто варварский характер. В те времена ценились только шкуры животных, они являлись товаром, они были объектом торговли и экспорта. Остальное: мясо, сало, рога — никого не интересовало.

Вакерия, так называлась в те времена то ли охота, то ли ремесло, то ли масштабное убийство животных. В этом действии участвовало несколько мужчин, которые отыскав подходящее дикое стадо, специальными ножами обездвиживали животных, подрезая им ноги, затем отрезали им головы и снимали с них шкуры. Шкуры загружали в объемистые телеги и отвозили их на переработку, после чего они шли на экспорт. Пампа после таких набегов представляла собой кровавое побоище или страшное кладбище, где разложившиеся трупы животных служили нежданной пищей для других голодных и одичавших тварей.

Удивительно, но говядина в Аргентине оставалась очень долго, продуктом, не приносящим очевидных доходов. И пренебрежительное отношение к ней было и в том, что она служила пищей для рабов, арестантов и нищих, даже после того, как ее научились солить и вялить в промышленных масштабах. Все в корне изменилось после того, как француз Шарль Телье изобрел первый холодильник. Начало этому процессу положило в 1870 году Сельскохозяйственное общество провинции Буэнос-Айрес (не путать со столицей), предложившее крупную награду тому, кто сможет придумать способ, сохраняющий мясо при транспортировки его в Европу. И вот, через девять лет  в Европу отправилось первое судно, снабженное холодильной установкой, которая была наполнена промышленной партией замороженного аргентинского мяса. Корабль доставил мясо во Францию, а Телье за свои заслуги был удостоен орденом Почетного легиона.

Оговорюсь, что в середине XIX века аргентинцы предпочитали разводить овец. Основная причина таких предпочтений заключалась в высоком спросе на овечью шерсть и в быстром пополнении поголовья этого вида животных. И на момент, когда в Европу приплыла первая партия мяса, холодильные установки этого транспорта были заполнены бараниной, а не говядиной.  Но с 1880 года все меняется, Аргентина отвоевала у индейцев огромные территории, пригодные для разведения крупного рогатого скота, и наметился большой скачок в животноводстве. Европа, заинтересованная в аргентинском мясе и, готовая платить немалые деньги за такое удовольствие (вкусно есть всем хочется),  послужила для Аргентины в некотором роде трамплином, с помощью которого, она с успехом смогла интегрироваться в мировую экономику.

Памятуя о том, что разговор о мясе — серьезный разговор, автор неожиданно для себя решил сделать короткий перерыв (уж не для того ли, чтобы перекусить?) и продолжить свое повествование на эту животрепещущую тему уже в следующей главе.

Продолжение следует (Глава 22).                         Начало.