Одни страны, дали миру гениальных философов, другие не менее гениальных композиторов, третьи знаменитых ученых, четвертые, пятые, шестые… А что же в копилку мировых и нетленных достижений привнесла Аргентина? Всего лишь слово из пяти букв – танго. Но с обязательным добавлением – аргентинское.  Аргентинское танго! Вот ее неоспоримый вклад в копилку мировых и бессмертных ценностей. И этого вполне достаточно, как бы это не казалось смешным и несерьезным. Правда, найдется немало скептиков, которые будут мне возражать, говоря, что танец, пусть даже и популярный, нельзя приравнивать к ценностям цивилизации, которые накопило человечество за период своего существования. Мол, танец, это не предмет разговора. Тут и говорить не о чем.

А, на мой взгляд, есть о чем. Несмотря на то, что не существует аргентинской народности, тем не менее, танец под названием аргентинское танго есть. И он известен всему миру и его танцуют на всех континентах без исключения. А что же другие страны, как у них с танцевальной культурой? Россия, например, известна своим русским трепаком. Украина своим украинским гопаком. Но я, что-то не слышал, чтобы эти танцы танцевали где-то еще. И эти танцы не вышли за пределы стран, где они родились. Можно вспомнить чешскую польку, хотя многие до сих пор уверены, что полька это танец, пришедший из Польши. Но полька, если я не ошибаюсь, за пределы Европы так и не выбралась. Пожалуй, лишь один танец с большой натяжкой можно поставить по своей популярности рядом с аргентинским танго, это венский вальс. Но по своей демократичности, драматургии, богатству смыслов, доступности аргентинское танго неоспоримый лидер среди всех существующих на сегодняшний день танцев мира. И в этом несомненная, исключительная  заслуга Аргентины и в первую очередь Буэнос-Айреса, как места, где появился на свет этот танец.

 Можно сказать много лестных слов в адрес аргентинского танго. И то, что этот танец уже не просто танец, а танец легенда, с этим не поспоришь.  В этом танце есть все: и своя жизненная философия — такая яркая и порой несдержанная, и музыка, чарующая внутренней страстью и напряжением, и наука — наука любви, страданий,  радостного открытия и запредельного вдохновения. Вот, что такое аргентинское танго!

Этот танец уместно сравнить с рассказом, или повестью, или  коротким романом, где всегда присутствуют два главных героя: он и она.  И эта завораживающая пластика движений, в которых можно прочесть одновременно и наивную неопытность, переходящую неожиданно в неутолимую и неизбывную страсть, и пророческую неотвратимость того, что произойдет с героями: с ней и с ним.  Охваченные необузданной энергетикой танца, он и она, забыв о целомудренности, отдаются без остатка грубой и неприкрытой чувственности, где подтекст и греховен, и неотделим от судьбы героев и где трагический конец неотвратим и, как правило, неизбежен. Вот, что такое танго!

 Символика танца проста и читается с неослабевающим и неподдельным интересом от начала и до конца. И какой бы сюжет не раскручивался перед глазами зрителей, каким бы самобытным он не был, суть его навеки предопределена: счастье всегда коротко, а любовь мимолетна и быстротечна, и зачастую трагична, но несмотря ни на что, ради этого все-таки стоит жить. Вот, что такое аргентинское танго.

Я уже писал, что история Аргентины неотделима от истории возникновения танго. И наоборот: история возникновения танго неотделима от истории  Аргентины. И как бы пристально я не пытался заглянуть в прошлое Аргентины, я не могу с уверенностью рассказать вам, что именно так, а не иначе танцевали этот танец в конце XIX-го или в начале XX-го веков. Но, несомненно, одно, что этот танец стал для тогдашнего общества поистине революционным. Недвусмысленная близость партнеров, все эти недопустимые объятия во время исполнения танца, все это в те времена считалось скандальным и неприличным. Потребовалось некоторое время, чтобы танец начал свое победоносное движение вверх — от нижних этажей аргентинского общества в высшие слои, где он, претерпев некоторые изменения, начал  пользоваться заслуженной популярностью, и из запрещенного танца превратился в разрешенный и допустимый, а на вольности, которые в нем присутствовали, стали глядеть уже сквозь пальцы, как на что-то неизбежное и естественное.

Торгуя с Европой, налаживая с ней экономические связи, Аргентина просто не могла не завести на старый континент свой танец, который пришелся  чопорной Европе по душе и быстро укоренился на ее просторах. Правда, в некоторых местах танец попадал порой под запрет. Особенно там, где религиозные охранители нравственности бдительно следили за «здоровьем» общества.

 «Золотой век» аргентинского танго приходится на тридцатые-сороковые годы двадцатого столетия. Это рассвет связан с именем Карлоса Гарделя, певцом композитором и актером. Его песни знала вся страна. Он был любимцем и идолом аргентинцев. Его популярность вышла далеко за пределы Аргентины. Почитатели называли его «Креольский дрозд». В 1935 году он трагически погиб в авиационной катастрофе. Гардель похоронен на кладбище La Chacarita в Буэнос-Айресе, и его могила никогда не бывает без живых цветов. А 11 декабря (день рождения Карлоса Гарделя) отмечается в наши дни, как Международный день танго.

Затем наступают 50-е годы, и страна на тридцать лет забывает о танго: военные перевороты и политическая нестабильность не способствовали  развитию этого танца. Но приходит 1983 год, очередной военный режим падает, и страна вновь обращает внимание на свое танцевальное «богатство». Танго вновь выходит на сцену. Танец возрождается, в нем начинают появляться новые движения, новые элементы, новые краски, новые возможности. Он, как живой организм, изменяется и с упорством  продолжает свою жизнь в новых условиях, не отрекаясь от того, что когда-то было.

Сегодняшнее аргентинское танго не отказывается от экспериментов и продолжает настойчиво искать новые формы выражения и в пластике, и в музыке. Молодое поколение танцоров (тангерос) дало название своим поискам: «танго-нуэво» — новое танго. Стержнем нового аргентинского танца, как и прежде, остается ярко-выраженная эмоциональность, но чередуется она, то спокойными, а то и стремительными движениями, где переход от воздушной нежности к неукротимой страсти всегда вызывает бурный восторг у зрителей.

Тем, кому посчастливиться побывать в Буэнос-Айресе, непременно следует посетить «танго-шоу». Это представление, которое дают в некоторых ресторанах столицы Аргентины. Такое удовольствие, конечно, не бесплатное, но посмотреть его стоит. Мне удалось попасть в один из таких ресторанов, где проходило такое представление. Зрелище незабываемое. Попробую его описать. Сам ресторан был не очень большим: от силы двадцать столов, рассчитанных на четыре-шесть персон. В самом углу помещения  находилась сцена, способная вместить оркестр (5 человек) и одновременно четыре пары танцующих.  Столики со зрителями охватывали сцену только с двух сторон. Слева и справа от сцены висело два больших жидкокристаллических экрана. Им была отведена своя определенная роль в этом представлении. Представление началось в 22 часа, а до этого нас всех, как следует, накормили всякими вкусностями на выбор (ресторан все-таки) и расслабили разнообразными напитками, опять же на выбор. И в дальнейшем, во время спектакля, а именно так и надо охарактеризовать все происходящее на сцене, официанты бесшумно двигались, угадывая желания клиентов, и пополняли столики недостающими элементами.  Все было, как всегда, на высшем уровне. Ровно в 22 часа наполовину погас свет, и началось настоящее представление под названием история аргентинского танго. Оркестр был безупречен. Исполнители выше всяких похвал. Интересно, что все действие сопровождалось не под фанеру, а вживую, и кроме оркестра и танцующих пар в нем участвовали еще два исполнителя,  два вокалиста: женский и мужской вокал. Играющий оркестр, поющие он и она, танцующие на сцене – все это придавало представлению необычную реальность и правдивость. Смотрелось все на одном дыхании, и как прошли, вернее сказать пролетели, эти два часа, отведенные на спектакль, я не знаю. Перед нами были буквально пролистаны страницы истории, зарождения, становления и развития аргентинского танго. Два экрана, о которых я уже упоминал, служили дополнительными рассказчиками, помогая визуально дополнить спектакль. Как описать во всей полноте,  увиденное мною в тот вечер?  Все это можно охарактеризовать только одним словом – неописуемое. Организаторам этого прекрасного действия, как мне показалось,  удалось показать и прошлое, и настоящее, и будущее этого удивительного танца. И долгие аплодисменты после спектакля были тому ярким доказательством. Мы все, присутствующие на этом спектакле, попали на некоторое время в другой мир, в другую реальность, где образ жизни героев постепенно вырисовывался в некоторой хронологической цепочке. Язык жеста, язык тела загипнотизировал нас всех на два часа. На сцене происходила битва страстей: он и она, кто победит? От фальшивых  и продажных поцелуев, кричащих об измене и непрочности случайных встреч, до обжигающей безответной любви, готовой на все ради любимого или любимой. На маленьком участке сцены разворачивался никогда не кончающийся разговор двоих, выраженный в танце: он и она – две стихии, и музыка — третья. Это и есть аргентинское танго – настоящее и высокое искусство прошлого, настоящего и будущего.

Рациональному объяснению, все увиденное мною в тот вечер просто не поддается. Я и сегодня, уже находясь у себя в российском захолустье (в маленькой деревне), нет-нет,  да и вспоминаю с благодарностью события тех дней: тот ресторан, и то представление, которое мне посчастливилось увидеть. И, если правы те, кто говорит, что ностальгия это чувство, свойственное только русским, то я и впрямь скучаю по Буэнос-Айресу, по аргентинскому танго. И, чтобы хоть как-то развеять свою грусть-тоску, я ставлю в проигрыватель диск с музыкой и песнями Гарделя, и, честное слово, мало что понимая в словах, и, еле сдерживаясь в проявлении далеко не мужских чувств, слушаю и слушаю музыку, написанную сердцем, музыку под названием Аргентинское танго.

Продолжение следует (Глава 20).               Начало.