Порой у меня складывается такое впечатление, что я пишу нескончаемый панегирик известному мне адресату, но не в том смысле, что был изначально присущ этому слову во времена античности (слава богу, с Буэнос-Айресом и Аргентиной ничего не случилось), а в том привычном значении этого слова, к которому мы все успели привыкнуть. Кому-то может показаться, что я действительно подвергаю неоправданному восхвалению, как саму Аргентину, так и ее столицу. Может быть, может быть. Это как посмотреть. Но я уверен, что эта страна как-нибудь переживет мои похвалы, и не возомнит о себе нечто такое, о чем потом будет горько сожалеть. Да и с чего бы ей так поступать? Она и меня-то, ходившего по ее земле, не успела рассмотреть. Да я, больше чем уверен, она даже не обратила своего внимания на мое кратковременное присутствие на ее территории. И правильно сделала. Кто я для нее, всего лишь еще один робкий влюбленный, все прекрасно понимающий, и, не надеющийся на взаимное чувство. А там, кто его знает, может, что-то и изменится в лучшую сторону.  Поживем, увидим.

 Когда мы в очередной раз планировали нашу программу на следующий день, мы с удивлением обнаружили, что буквально недалеко от нас находиться музей, который как нам казалось, мы должны посетить в обязательном порядке. В интернете мы узнали расписание его работы, убедились, что он достаточно скромный и много времени у нас не отнимет, оставив нам возможность в этот же день посетить еще что-нибудь такое же интересное.

Гл15-2

На другое утро мы стояли у красивого особняка в районе Палермо, на стене которого висел большой портрет Эвы Перон (Эвиты). Да, мы решили посетить музей, посвященный этой женщине. Что в этом странного? Почему-то я предполагал, что данный музей существует с незапамятных времен, чуть ли не со времен неожиданной смерти Эвиты. Ведь популярность Эвиты среди жителей Аргентины казалась мне достаточной, чтобы делать такие предположения. Но выяснилось, что все не так просто, и музей, который мы включили в свой список посещений, относительно молодой и  был открыт всего лишь в 2002 году. Его открытие было приурочено к пятидесятилетию со дня смерти Эвиты. Когда-то, еще при жизни Эвиты, в этом здании находился Фонд социальной помощи, который она основала и, которым она руководила до самой своей неожиданной смерти.

Гл15-3

Музей меня, честно говоря, разочаровал, как своей экспозицией, расположившейся на двух этажах особняка, так и запредельной стоимостью входных билетов, на мой взгляд, ничем не обоснованной. Разве что большое количество охранников давало повод убедиться в правильности назначения цены на эти билеты. Мне и рассказать-то о музее буквально нечего. Мало что говорящие экспонаты: в основном предметы быта, предметы гардероба Эвиты, всякие платья, обувь, разнообразные шляпки вот и все «богатство» этого музея. Одним словом скучный музей. А мне казалось, что  фигура Эвиты, ее жизнь, ее  история, чего-то да стоят.  И она, как всякий уважаемый исторический персонаж заслуживает более полного, глубокого и беспристрастного осмысления и рассмотрения.

 Вообще, чем больше я изучаю историю этой страны, тем больше накапливается вопросов, на которые я не могу получить до сих пор вразумительные и однозначные ответы. Не этим ли наши страны так похожи. В нашей истории тоже хватает своих темных пятен. Только писать об этих темных пятнах не все берутся. Да и небезопасно бывает такое занятие. Говорить сегодня о том, что Эвита безупречная историческая фигура не приходится. Слишком много слухов и фактов, неподтвержденных, а иногда и подтвержденных окружают ее имя. Для одних ее имя —  национальная гордость, для других, как красная тряпка для быка. Короче, общественное мнение на ее счет разделилось, и далеко не на равные части.

Интересно, что до открытия музея, посвященного Эвите, был даже проведен опрос среди аргентинцев и иностранцев о целесообразности организации такого музея, где 73% аргентинцев и 68% иностранцев высказались в поддержу такого шага. Теперь, через определенное количество лет, зададим себе вопрос: куда же, скажите на милость, делись все эти люди, так активно ратовавшие за данный проект, и почему залы этого музея сегодня пусты и практически безлюдны. Не нахожу очередной раз вразумительного ответа на этот вопрос. У нас  в стране так до сих пор и к более одиозным фигурам выстраивается длинная очередь с  цветами и венками. И когда это закончится никому не ведомо. А тут, такая неординарная судьба, такая красивая женщина, а интерес у общества куда-то пропал. Странно. В общем, этот вопрос еще ждет своего исследователя.

Наверное, я не совсем прав в своем категоричном неприятии этого небольшого музея, носящего  имя легендарной женщины. Может быть, кому-то этот музей покажется и интересным, и познавательным. Вполне допускаю такую возможность. Может быть, мое мужское начало не хочет, и не может в полной мере отдать должное этой женщине: как актрисе, как жене своего мужа-президента, как оратору и, наконец, как политическому деятелю. И в заключение хочу сказать, что, если вы попадете в Буэнос-Айрес и решите посетить музей, посвященный Эве Перон, то не принимайте во внимание  мое взбалмошное и не всегда лицеприятное мнение об этом доме, а делайте свои выводы об увиденном. И, конечно, я допускаю, что они будут существенно отличаться от моих оценок. И страшного тут ничего нет: сколько людей – столько и мнений.

Продолжение следует (Глава 16).            Начало.